Знаменитости Видео знаменитостей Новости Отзывы Рейтинг RSS English
Поиск

Популярные
ДемокритДемокрит
КОЛУНГА Фернандо (Fernando Colunga)КОЛУНГА Фернандо (Fernando Colunga)
ЭЧАРРИ Пабло (Pablo Echarri)ЭЧАРРИ Пабло (Pablo Echarri)
ШАРИПОВ Салижан ШакировичШАРИПОВ Салижан Шакирович
ПОПОВ Александр Никифорович
ещё персоны......
Новости
Конструктор сайтов
Бесплатный хостинг
Бесплатно скачать MP3
Библиотека
Всего персон: 23862





Все персоны
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z

АРОСЕВА Ольга

(Актриса)

Комментарии для АРОСЕВА Ольга
Биография АРОСЕВА Ольга
загрузка...
загрузка...
(р. 21 декабря 1925)
Младшая дочь известного большевика, писателя и дипломата Александра Аросева родилась в Москве, но подрастала за границей. Кстати, первые три дня новорожденная наслаждалась жизнью под именем Варвары - так зарегистрировал ее счастливый папа. Однако по требованию мамы Варвара благополучно превратилась в Ольгу и остается ею по сию пору. В роду Аросевой был польский аристократ, был усмиритель вольнолюбивых поляков Муравьев-вешатель, имелся купец первой гильдии и, конечно, не обошлось без актеров.
Отца Ольга Александровна и по сей день любит безмерно. С наслаждением вспоминает атмосферу в доме на набережной, где они жили по возвращении из-за границы. В квартире бывали Немирович-Данченко, Ромен Ролан, Таиров с Коонен, молодой Борис Ливанов... Все это кончилось в 37-м, когда Александр Яковлевич, чувствуя, что вокруг него, да и в стране, происходит что-то непоправимое, сам поехал к Ежову, которого знал с гражданской. Видимо, хотел поговорить "как коммунист с коммунистом". Не вернулся. Оля тогда решила не вступать в комсомол: для этого требовалось отречься от отца - "врага народа". Она даже поколотила старшую сестру-комсомолку, которую заставили это сделать.
Легкомысленная, эксцентричная и наивная, мама нашей героини была родом из польских дворян. Ольга Вячеславовна Гоппен окончила институт благородных девиц и хотя не испытывала враждебности по отношению к советской власти, но и приспособиться к ней никак не могла. (Аросева вспоминает, как в голодные послевоенные годы колдовала над салатом из трески с картошкой, а мама, лежа на диване, суфлировала: "Обязательно приготовь соус сабайон..." Сама она готовить никогда не умела.) Но очаровательные странности не помешали Ольге Вячеславовне добиться, чтобы после ареста бывшего мужа ей отдали дочерей, которые прежде жили с отцом. Кажется, она даже встала на колени перед высокопоставленными чекистами. И вымолила: в детский дом девочек не отправили.

ПЕРВЫЕ РАДОСТИ. Еще со времен пражского детства выяснилось, что Оля Аросева - прирожденная актриса. Как-то раз, посмотрев "Трехгрошовую оперу", она нарезала лохмотьями платье, как у нищих персонажей спектакля, и вместе с подружкой-чешкой отправилась просить милостыню, рассказывая изумленным буржуа трогательную легенду, будто мама их оставила, а папа денег не дает. Дело чуть не кончилось дипломатическим скандалом: в газете появилась заметка о дочери советского посла, собирающей подаяние. (Нищих в те годы в Праге не водилось.)

Приехав в Москву, Оля дебютировала в школьном театре. Сыграла японского шпиона, которого задерживает бдительная пионерка. Вместе с первой ролью появился и первый поклонник; ухаживал он своеобразно - регулярно срывал с объекта поклонения зимнюю шапку и забрасывал на дерево. Но однажды поплатился: решительная Оля вылила на его белобрысую голову пузырек чернил, и незадачливому ухажеру пришлось ходить в школу с сиреневой шевелюрой.

Упомянув о первой роли и первом поклоннике, стоит рассказать и о первом гонораре. Как ни странно, к лицедейству он отношения не имел. Однажды, по пути на стадион, где наша героиня занималась гимнастикой, к ней подошел невысокий человек не слишком примечательной наружности и предложил написать ее портрет. Он платил ей как настоящей натурщице. Это был Николай Ромадин. Результатом их дружбы оказались два полотна, которые потом, став взрослой, Ольга Александровна выцарапала у художника с большим трудом. Старик привязался к своей модели и боялся, что, заполучив портреты, она перестанет его навещать.
Ее ранняя юность совпала с войной. Именно в это серьезное время молоденькая девушка поступила... в цирковое училище. Правда, она мечтала быть наездницей, но коней, как на грех, мобилизовали. Новоявленная циркачка не отчаивалась - с энтузиазмом жонглировала и ходила по проволоке. Параллельно с цирковым училищем она успевала посещать десантную школу, и неизвестно, чем бы это кончилось, но свойственный Аросевой с детства страх высоты, мирно дремавший на арене, просыпался во время тренировок по прыжкам с парашютом. Девушка буквально теряла сознание от ужаса и была отчислена. Зато со второй попытки прошла в театральное.
ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ АВАНТЮРИЗМ, присущий нашей героине, сыграл поворотную роль в ее судьбе. В Москве проездом из эвакуации гастролировал ленинградский Театр комедии под руководством замечательного режиссера и художника Николая Акимова. Аросева, еще не завершившая обучение, пришла показаться, была встречена благосклонно и, предъявив диплом сестры, уже окончившей театральное, "обманным путем" просочилась в труппу. Уехала в Ленинград, где провела пять счастливейших лет, освоила азы профессии, партнерствовала с изумительными актерами. Здесь она впервые вышла замуж и здесь... угодила под суд - когда по недоразумению не явилась на спектакль, а тем самым его сорвала.


Но всему приходит конец. Причем хорошему - много раньше, чем хотелось бы. Акимова сняли, вменив в вину космополитизм. Отреклись от него все, за исключением двух человек: Бориса Смирнова (он впоследствии успешно играл Ленина во МХАТе) и нашей безалаберной, отчаянной, безоглядной героини, на удивление преданной тем, кто ее "приручил". В Ленинграде ей больше делать было нечего, и она вернулась в Москву.


Аросева осела в Театре сатиры, где работает и сегодня. Она - актриса определенного амплуа, но этим не тяготится, а, посмеиваясь, говорит: "На первых курсах в силу худобы мне давали играть лирических героинь, потом природный юмор победил". Впрочем, кто-то из критиков изъявил готовность печатно оплакать ее несостоявшуюся судьбу масштабной драматической актрисы, которой "доступны и тонкий психологизм, и острые формы трагифарса". Критик предположил, что она могла бы играть пьесы Беккета и Ионеско, Мамашу Кураж и Вассу Железнову. Что ж, возможно. Хотя, если б Аросева об этом помышляла, то сегодня, когда она собственноручно устраивает антрепризы и разъезжает со спектаклями по городам и весям, вплоть до Америки, организовать постановки было бы раз плюнуть. Но, скорее всего, Ольга Александровна понимает, что благодарной публике она милее в образе эксцентричной пани Моники и простодушных героинь рязановских комедий, поэтому не ломает рамки собственного амплуа. Тем более что в разные времена оно позволяло работать в пьесах Островского, Эрдмана, Бомарше, Грибоедова, Кальдерона... Кстати, несмотря на неслыханную популярность, Аросевой долго не давали звание: диплома-то она так и не защитила, не доучилась. Впрочем, в последние годы актриса обласкана и властью, и "олигархией": из рук президента получила орден Почета, а от щедрот ЛогоВАЗа - серебристый "бьюик" к семидесятилетию.


Из характерных черт и особенностей нашей героини отметим любовь к животным, к преферансу, к путешествиям, а также к собственной даче, где она проводит большую часть свободного времени. Аросева отличается несравненным шармом, легкой стервозностью (в пределах разумного), исключительным чувством товарищества и непростым характером, который сама объясняет рождением между знаками Стрельца и Козерога: 21 декабря. (В один день со Сталиным, между прочим.) Жизнелюбивая актриса ценит банные радости и плавание в бассейне, курит "Мальборо", не прочь выпить с товарищами после спектакля, закусив не пижонскими деликатесами, а традиционной квашеной капустой. Аросева питает слабость к ярким украшениям (бижутерии не признает), причем убеждена, что в прошлой жизни была тайским ювелиром. Она никогда не считала себя красавицей, однако же и не сомневалась в своей способности вскружить голову кому угодно.
НЕМНОГО О МУЖЧИНАХ. Ольга Александровна редпочитает голубоглазых блондинов. Замуж выходила четырежды. Первый муж был музыкант, второй - артист Театра сатиры Юрий Хлопец-кий, третий - певец Аркадий Погодин, говорить о четвертом О.А. почему-то избегает. С избранниками она всегда расставалась без скандала, что позволяло впоследствии поддерживать самые дружественные отношения.
В конце 40-х безвестной еще артистке писал дивные письма очарованный ею Алексей Арбузов - знаменитый драматург, автор "Тани". Он мог делиться восхищением от новых стихов Пастернака, рассуждать о футболе, сетовать на бездушие "социалистического романтизма", иронизировать над самим собой, ввязавшимся в драку под Новый год, но всякий раз неизменно срывался в бездну тоски, страсти, недоумения: Ольга почему-то не отвечала.

"Что вы любите, от чего приходите в яростьN Чего хотитеN Не знаю, не знаю. Почему же весь день думаю о васN Какого чертаN! Пишу эти длинные дурацкие письма. Мне следовало бы подать на вас в суд за наваждение. Вы, вероятно, хитрая, злая, скверная. Но как бы я хотел положить свою голову вам на колени. Как бы я хотел забыть обо всем!"
"Я глядел тогда на вас и удивлялся мгновенно возникшей близости - и удивлялся и страшился, сам еще не зная чего. И осенняя ночь, когда мы шли по пустынному, освещенному луной Ленинграду, мост через Фонтанку, ваши теплые руки и трижды проклятая улица, та, на которой вы живете. <...>
Десять часов десять минут. И ваши губы, ваши дрожащие влажные губы.
Десять часов пятнадцать минут. Ваша милая рука, которая гладит мою голову. Что происходило в мире в эти мгновенияN Не было ничего кроме вас. Я чувствовал ваше сердце, ничего не помнил и сходил с ума..."

Арбузов бомбардировал ее письмами семь месяцев. В последних посланиях называл своей единственной небесной и земной любовью, доходил до исступленного отчаяния: "Чем ближе ночь, тем страшнее, когда вспоминаю о Ленинграде. Да полно. Существуешь ли ты на свете, моя проклятая выдумкаN!"

...Лишь в недавней биографической книжке бесстрашная Ольга Александровна, - не испугавшаяся когда-то, девчонкой, написать Сталину, что не верит в виновность отца, - осмелилась объяснить свое молчание человеку, который уже не в силах ее услышать.

"Дорогой Алексей Николаевич!
Прошло всего полвека, и наконец-то я решилась Вам ответить.
Почему не сделала этого раньше, хотя вы так об этом просилиN
Вы обрушили на мой неподготовленный двадцатилетний разум такой шквал бурных чувств, в таком высокохудожественном изложении, что каждый раз, берясь за перо, я понимала, каким убожеством будут выглядеть мои косноязычные признания. А - главное - по молодости я была, очевидно, очень рассудительна. Не то что я не верила в искренность Ваших чувств, но они, думалось мне, не очень надежны. И оказалась права. Ведь не побоялись же Вы через какое-то время уехать от меня - не умерли, не сошли сума, и то, как сложилась дальнейшая Ваша да и моя жизнь, подтвердило, что мы прекрасно и интересно ее прожили с другими людьми.
Да, наверное, нам было бы хорошо вместе. Но ненадолго. А теперь Вы останетесь со мной в Ваших письмах навсегда.
Когда мне приходится бывать в Ленинграде, теперь уже в Санкт-Петербурге, я хожу по "нашим" местам и помню каждый день, проведенный с Вами. Их было так немного...
Знаю, что чувство к Вам было самым сильным и самым красивым в моей жизни.
Прощайте, теперь уже - до свидания. Оля Аросева".


К этому как будто нечего добавить. Разве что несколько фраз из давнего письма Арбузова, писанного из Батуми 23 апреля 1948 года: "Страшно подумать, до чего мы все случайны. Случай сталкивает нас друг с другом, а потом он же и отталкивает, и всякий мог бы жить со всяким, если бы случай этого захотелN И какой ужас в этом сокрыт, что хочется закричать от страха.
Господи, помоги мне жить без надежды".
Ольга Аросева - о современниках
РАНЕВСКАЯ БОЛЬНА
"Она лежала в палате одна, похожая на короля Лира: седые волосы разметались по подушке, глаза все время уходят под веки... Спрашиваю: "Фаина Георгиевна, как вы себя чувствуетеN" А она слабым голосом: "Начнешь меня завтра изображать по всей МосквеN" Я села рядом с постелью и стала ее ободрять, хвалить: "Вы такая гениальная артистка, Фаина Георгиевна... Ведь у молодых красивых героинь все решает роль. Большая роль делает актрису гениальной. А у вас роли маленькие, вы - характерная актриса - и все равно героиня, звезда. - Совсем захожусь в похвалах, чтобы она не лежала вот так безучастно с "уходящими" глазами: - Вы единственная, уникальная, больше в мире таких нет..."
И тогда глаза приоткрылись, и с койки грозно так донеслось:
- А Анна МаньяниN.."

АХМАТОВА

"Ахматова произвела на меня странное впечатление. Она была в ботах. И вещи были на ней не то чтобы старомодные, а какие-то неряшливые, словно доставшиеся ей из прошлого времени. И чулки спущены. Но величавость, несмотря ни на что, оставалась. <...>
Раневская меня представляет: "Это Олечка Аросева, у нее мама, которая мне помогала - через Полину Молотову - с квартирой в Москве. А ты, Леля, знаешь, кто этоN Это Ахматова. Ты стихи Ахматовой читалаN.." Я, не задумываясь, отвечаю: "Да, конечно..." "Прочти Анне Андреевне. Будешь потом говорить, что сама Ахматова слушала тебя..."
И вот в меня какой-то бес вселился. И сегодня не могу объяснить своего хулиганства. Или же просто полной оторвой в те годы была, но встала в позу и принялась читать: "Ты жива еще, моя старушка, жив и я, привет тебе, привет..."
Наступила могильная тишина. Потом Фаина Георгиевна сказала, задумчиво и словно бы мне сострадая: "У нее такая интеллигентная мама, по-французски говорит..." И все. И больше ничего не сказала. А я тут как заору: "Ой, я спутала, спутала! Я сейчас вам прочту..."
И какое-то одно стихотворение всплыло в памяти. Там была строчка: "И только красный тюльпан, тюльпан у тебя в петлице..." И тут отозвалась Анна Андреевна: "Вы неверно читаете, потому что я писала это стихотворение в Ташкенте, на мотив восточной песни, - и запела протяжно: - И-и-и только кра-а-ас-ный тюльпа-а-ан у тебя в петлице..." Потом они отправились в театр, и Раневская дала мне последние указания: все нарезать должным образом, а корочки и ключ отдать дежурной по этажу. (В воспоминаниях Вечесловой и это есть: как Раневская устраивала банкет, пригласила какую-то девочку резать бутерброды. Той девочкой была я).
Через день Фаина Георгиевна меня благодарит: "Леленька, ты все сделала прекрасно, спасибо тебе". А я стою, мнусь, не знаю, как признаться: "Я все сделала, только одного не сделала..." Она спрашивает испуганно: "ЧегоN Чего ты не сделалаN" "Я корочки не отдала... Я их себе взяла... Я их съела..." Она услышала и заплакала".


загрузка...
Комментарии пользователей
Написать комментарий
Написать комментарий
Ссылки по теме:
ЛЫСЕНКО Ольга Георгиевна
ЛЕБЗАК Ольга
ЛЕБЗАК Ольга
КРАСИНА Ольга
КРАСИНА Ольга

Новости по темеАРОСЕВА Ольга:
АРОСЕВА Ольга, фото, биография
АРОСЕВА Ольга, фото, биография АРОСЕВА Ольга Актриса, фото, биография
RIN.ru - Российская Информационная Сеть
СМИ

ЗВЕЗДНАЯ ЖИЗНЬ

Политика

Театр

Герои

Искусство

Музыка

Спорт

Бизнес

Кино

Фотомодели

Исторические личности

Наука

Общество

Монеты

Литература

Сегодня родились

 

 

 

 
Copyright © RIN 2002 - * Обратная связь