Второй сын императора
Александра II и императрицы Марии
Александровны . Родился 26 февраля 1845 года в Аничковом дворце в Петербурге. До смерти своего старшего брата, цесаревича Николая , т. е. до двадцатилетнего возраста, А. не был наследником престола и воспитывался не как будущий император, а как великий князь, предназначавшийся, главным образом, для военной карьеры.
Главным воспитателем его был генерал-адъютант Б.А. Перовский , а образованием его заведовал профессор Московского университета, известный экономист Чивилев , рекомендованный графом С.Г. Строгановым, который был в это время главным воспитателем цесаревича Николая. Из
учителей раннего периода наиболее выдающимся был академик Я.К. Грот , преподававший обоим братьям с 1853 года русский и немецкий языки,
историю и географию. В конце образовательного курса А. были сообщены начала юридических и политических наук приглашенными для этого профессорами Петербургского и Московского университетов, в числе которых был и К.П. Победоносцев , сыгравший впоследствии столь важную роль в царствовании А. В 1861 году ему преподавал курс тактики и военной
истории М.И. Драгомиров , будучи еще молодым капитаном. Кроме того, в 1865 и 66 годах А.
Александровичу был прочитан известным
историком С.М. Соловьевым курс русской
истории.
12 апреля 1865 года скончался в Ницце цесаревич Николай
Александрович, и великий князь А. объявлен был наследником русского престола. Цесаревич Николай умер женихом принцессы Дагмары , дочери датского короля Христиана IX, с которой через 1 1/2 года - 28 октября 1866 года - вступил в брак цесаревич А.
Александрович. От этого брака родились: сыновья - Николай (ныне царствующий
государь император), Георгий (умер в 1899 г.), Михаил и дочери - Ксения и Ольга.
В 1868 году во время сильного неурожая в разных губерниях (в особенности в Смоленской) А. был назначен председателем особого комитета по сбору и распределению пособий голодающим. В бытность наследником престола он участвовал в заседаниях
государственного совета и комитета министров, был атаманом казачьих войск и канцлером Гельсингфорсского университета; действительную службу в войсках он проходил в Петербурге вплоть до командования гвардейским корпусом, а в 1877 году ему привелось принять участие в русско-турецкой
войне, в качестве командира отдельного сорокатысячного рущукского отряда, задача которого состояла в задержании движения турецких войск, расположенных в крепостях Шумле и Силистрии, и в охране тыла действующей
армии.
По окончании
войны А. командовал в Петербурге гвардейским корпусом и принимал участие в заседаниях высших
государственных учреждений и тех особых комитетов и совещаний, которые созывались императором
Александром II в конце его царствования для обсуждения мер борьбы с революционным движением. Наследник жил со своей семьей в Аничковом дворце довольно замкнутой семейной жизнью; он любил заниматься
историей, собиранием
исторических памятников, особенно связанных с патриотическими воспоминаниями, и изучением русской художественной старины. Он стоял во главе императорского
исторического общества, основанного при ближайшем его участии. Столь же охотно он занимался
музыкой и участвовал в домашних концертах,
играя на валторне и на "басу".
В глазах широких кругов общества он пользовался репутацией примерного семьянина и человека с гуманными и либеральными взглядами. На самом деле политические его взгляды были глубоко консервативные, что ярко сказалось в совещаниях о борьбе с революционным движением и о направлении внутренней политики в 1880 году. Он неизменно высказывался за неприкосновенность ничем неограниченного самодержавия, как исконного устоя русского быта, и за организацию борьбы с революционными течениями при помощи широко поставленных репрессивных мер. После
войны 1877 - 78 годов, во время которой А. имел случай воочию убедиться в печальном значении недостаточности наших морских сил и перевозочных средств, он принял деятельное участие в сборе пожертвований на образование добровольного флота. Председателем комитета, заведовавшего этим делом, сделался один из близких к А. людей, К.П. Победоносцев.
Вступить на престол А. пришлось при чрезвычайно тяжелых обстоятельствах, после катастрофы 1 марта 1881 года, жертвой которой пал его отец. 2 марта, принимая высших чинов и лиц свиты, А. сказал: "Я принимаю венец с решимостью. Буду пытаться следовать отцу моему и
закончить дело, начатое им. Если бы Всевышний и мне судил ту же участь, как ему, то, надеюсь, вы будете моему сыну так же верны, как моему отцу". В депеше, посланной русским послам при иностранных дворах 4 марта, было сказано, что "
государь император посвятит себя прежде всего делу внутреннего
государственного развития, тесно связанному с успехами гражданственности и вопросами экономическими и социальными, составляющими ныне предмет особых забот всех правительств".
Эти заявления обещали как будто прогрессивную политику и, во всяком случае, не показывали никаких реакционных намерений. В связи с распространенными в публике мнениями о либеральных взглядах и даже конституционных наклонностях нового
государя, они поддерживали надежды на развитие тех либеральных начинаний, к которым
Александр II вернулся в последний год царствования. Но этим надеждам не суждено было осуществиться. В течение нескольких недель, несмотря на твердость консервативных убеждений А., он как будто колебался в выборе курса своего правления. В совете министров образовались два противоположных течения, которые вели между собой довольно острую борьбу. А. как будто бы находил необходимым дать им высказаться до конца.
Во главе одного из этих течений, желавшего продолжения умеренно-либерального курса, взятого в конце царствования
Александра II, был Лорис-Меликов ; к нему примыкали военный министр граф Д.А. Милютин , министр
финансов А.А. Абаза и министр народного просвещения А.А. Сабуров . Во главе другого, реакционного течения стоял К.П. Победоносцев, в трудные моменты призывавший к себе на помощь то старого графа С.Г. Строганова, жившего не у дел в Петербурге, то "патриотически" настроенных журналистов Каткова и Аксакова из
Москвы. Председатель комитета министров Валуев и другие министры не примыкали решительно ни к одному из этих течений.
Через неделю после катастрофы 1 марта, было созвано, по настоянию Лорис-Меликова, специальное совещание для решения вопроса о том, публиковать или не публиковать одобренное 1 марта покойным
государем правительственное сообщение, в котором правительство заявляло, что оно решилось для рассмотрения важнейших дел
законодательного характера образовать в Петербурге особую комиссию. Лорис-Меликов признавал опубликование этого документа, который впоследствии в просторечии именовался "конституцией Лорис-Меликова" - хотя в нем не было ничего конституционного, - неотложным. Из доклада, прочитанного им в совещании, видно, что император при первом обсуждении этого вопроса признал своим священным долгом осуществить последнюю волю своего отца и считал, что предположенные реформы являлись бы как бы последним даром императора
Александра II русскому народу - даром, достойным всего его царствования.
