Знаменитости Видео знаменитостей Новости Отзывы Рейтинг RSS English
Поиск

Популярные
РЕНДЕЛЛ Рут
Кузьмина Алла ВладимировнаКузьмина Алла Владимировна
МАРЧЮЛЕНИС Раймондас-ШарунасМАРЧЮЛЕНИС Раймондас-Шарунас
ФАМ ТУАН
Грустилин Юрий ВладимировичГрустилин Юрий Владимирович
ещё персоны......
Новости
Конструктор сайтов
Бесплатный хостинг
Бесплатно скачать MP3
Библиотека
Всего персон: 23927





Все персоны
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z

Филби Ким

(Разведчик)

Комментарии для Филби Ким
Биография Филби Ким
загрузка...
фото Филби Ким
загрузка...
Все время, что Ким Филби служил в британской разведке с начала второй мировой войны до своего увольнения в 1951 году, он был советским агентом. Считается, он сообщал Советам все, что попадало ему в руки и к чему те проявляли интерес. Имеются в виду, в частности, те военно-политические тайны Великобритании, к которым он имел доступ как высокопоставленный сотрудник разведслужбы, а также операции британской разведки, многие из которых проводились под его прямым руководством.
Эдуард Р.Ф.Шихан, "Взлет и падение советского агента", из газеты The Saturday Evening Post, 15 февраля 1964.

Что касается операций против Советской России, за которые отвечал Филби, его положение позволяло делать так, чтобы Советы пресекали или нейтрализовали действия англичан и арестовывали агентов, участвующих в них. На практике это означало, что он отдавал собственных подчиненных в руки противника. Если Советы и ограничивали свои контрдействия, то лишь из опасения не причинить противнику слишком большой ущерб, что могло бы породить подозрения об утечке информации.

"Дело Берджесса-Маклина", возникшее в 1951 году в связи с внезапным бегством двух английских разведчиков в Советскую Россию, преподносилось в основном как переход на сторону противника. При этом сенсационные моменты затуманили существо дела. Эти двое вовсе не были простыми перебежчиками. Они ушли потому, что третий, Гарольд (Ким) Филби, своевременно предупредил их, что английская контрразведка идет по их следу. Эта троица, занимая важные посты в разведслужбе Великобритании, долгие годы работала на советскую разведку. Все трое сочувствовали коммунистам, когда в 30-е годы учились в Кембридже. Особую ценность для Советов они стали представлять, когда в начале 50-х годов были направлены на работу в британское посольство в Вашингтоне. Шпионская деятельность Филби была разоблачена только в 1963 году, вскоре после того, как он последовал за своими друзьями за "железный занавес".
Говоря о трагических последствиях измены Филби, не следует забывать, что он не был безродным чужаком, не имевшим корней, как очень часто бывает со шпионами; его никто не шантажировал, не подставлял, не соблазнял большими деньгами. Он принадлежал к богатой и образованной элите своей страны. Перед ним открывались все двери. По причинам, которые легко изложить, но чрезвычайно трудно понять, он выбрал путь предательства. Видимо, так он удовлетворял свою жажду приключений, свое непомерное самомнение. Трудно сказать, насколько он руководствовался идеологическими убеждениями после первоначальной восторженности юношеских лет. Видимо, в основе личины этого человека лежала ненависть к собственному классу, чувство, которое он разделял с сообщниками - Берджессом и Маклином, глубоко укоренившаяся извращенная враждебность, направленная против всего того, к чему нормальные люди испытывают естественную преданность.
Он был застенчив, даже после выпивки, и заикался, даже не будучи пьян. Отличался какой-то меланхоличной красотой; в нем было что-то чарующее. Мужчины его любили. Женщинам хотелось его опекать. Полное его имя было Гарольд Адриан Рассел Филби, но все звали его Ким в память о детстве, проведенном в колониальной Индии, подобно герою Киплинга.

Ким был корреспондентом двух английских еженедельников "Обсервер" и "Экономист" - на Ближнем Востоке, и я познакомился с ним в 1958 году в Бейруте, куда был назначен пресс-атташе американского посольства. Мне доставляло удовольствие наблюдать, как он появляется на званых приемах. В толпе оживленно болтающих дипломатов, журналистов и арабских интеллектуалов он скромно терялся, словно Письмо, доставленное не по адресу. Когда он проходил мимо меня со словами "П-привет, с-старина", от него пахло гвоздикой и мятой, и я терялся в догадках, в какой рассветный час он принял свой первый коктейль.

Вечером 23 января 1963 года Ким Филби и его жена Элинор были приглашены на пирушку, которую устраивал мистер Хью Гленкэрн Бальфур-Поль, первый секретарь британского посольства в Бейруте, для своих английских и американских друзей, интересующихся археологией. Элинор пришла одна, объяснив, что муж звонил и просил передать, что "будет немного позже".

Она едва притронулась к еде и чем позже, тем сильнее выказывала волнение, потому что Ким все не появлялся. Наконец, она ушла с обеда в полном расстройстве, чем поставила в тупик других гостей - в конце концов, Ким был активно работающим журналистом, и жена должна была привыкнуть к его внезапным исчезновениям. Она вернулась в свою квартиру на пятом этаже на улице Кантари и ждала далеко за полночь. Время от времени она впадала в забытье и просыпалась "с ужасным ощущением", как она говорила позже, "что с Кимом что-то случилось".

Может, он изучает какой-то сюжетN Ким никогда не рассказывал о работе - даже ей. В последние недели он был крайне озабочен. То ходил мрачный, то впадал в какое-то истерическое веселье, да и пил больше обычного.

Наутро она позвонила своему другу, известному американскому бизнесмену, имевшему связи в ливанском правительстве.
- Вы должны помочь мне найти Кима, - сказала она.
Бизнесмен немедленно позвонил полковнику Тауфику Джалбуту, главе ливанской тайной полиции. Тому имя Филби уже было известно по многим поводам.

На следующий день, менее чем через двое суток после обеда у Бальфур-Поля, Элинор позвонила американскому бизнесмену и британскому консулу и попросила прекратить поиски. Оказывается, она пошла в отель "Нормандия", на который получала корреспонденцию, и обнаружила там прощальное письмо от Кима. Он получил срочное задание и уехал в "краткое турне по Ближнему Востоку". Все в порядке, настаивала она.

Ой лиN Элинор уже призналась друзьям, что зубная щетка, бритва и другие личные вещи Кима остались на месте. Хотя поспешный отъезд дал ему время написать письмо, он не взял ничего, кроме одежды, что была на нем. Более того, полковник Джалбут уже установил, что Филби не выезжал из Ливана никаким легальным путем, значит, это не журналистская командировка. Заявление Элинор никого не убедило, напротив, только распалило любопытство.

3 марта, более чем через месяц после исчезновения Филби, журнал "Обсервер", наконец, объявил, что обратился в Министерство иностранных дел с просьбой установить его местонахождение. К тому времени различные слухи уже циркулировали вовсю. Филби находится в Каире. Филби на стороне саудовских войск сражается с республиканцами в Йемене. Филби устранила английская разведка. Филби похищен ЦРУ. Филби покончил самоубийством.

Чаще всего поговаривали, что Филби сбежал в Советский Союз и что вот-вот разразится огромный шпионский скандал. Потому что Филби был не просто журналистом-международником. Он занимал высокий пост в британской разведке и одно время был первым секретарем посольства в Вашингтоне. В 1955 году один из членов парламента публично обвинил его, что он был "третьим лицом" в деле Берджесса - Маклина - тем самым, кто предупредил этих двоих дипломатов и дал им скрыться за "железным занавесом", прежде чем их арестовали за шпионаж.

В начале марта репортеры английских "желтых изданий" - люди вездесущие, пронырливые, безжалостные - начали осаждать Элинор Филби. Она отвечала уклончиво.
- Ким объезжает Ближний Восток с редакционным заданием, - заявляла она.
- Почему газеты об этом ничего не знаютN
- Пожалуйста, оставьте меня в покое. Она действовала по указаниям Кима. Она уже получила несколько писем, в том числе и написанных его рукой, отправленных из разных городов Ближнего Востока, с обещанием, что скоро они будут вместе. Но если поведение мужа ставило ее в тупик, то намеки англичан, что письма приходят из-за "железного занавеса", пугали.
- Я этому не верю, - говорила она. - Это ложь. Ким в командировке.

В апреле пришло новое письмо от Кима. Впервые в нем излагался своего рода "план операции":
1. Элинор должна купить себе и двоим младшим детям Филби билеты на самолет до Лондона на определенное число, не пытаясь этого скрывать.
2. Затем незамеченной явиться в бейрутское представительство чешских авиалиний, где ее будет ждать билет.
3. Самолет на Прагу с остановками в Западной Европе вылетает из Бейрута почти одновременно с лондонским. Когда объявят посадку на английский рейс, она должна игнорировать его и присоединиться к пассажирам чешского рейса. После посадки в самолет с детьми, ей скажут, что делать дальше. (Иными словами, только в воздухе она узнает, по какую сторону "железного занавеса" ей выходить.)
4. Она, наконец, получила указание, как связаться с Кимом "при острой необходимости". Надо поставить горшок с неким цветком на подоконник в кухне, и "доверенное лицо" немедленно явится к ней.

Несомненно, Ким очень хотел воссоединиться с Элинор; ее желание было не менее пылким, но в новом письме впервые содержался намек, что Ким находится за "железным занавесом", и она не стала следовать его указаниям. Разрываясь между любовью к мужу и подозрением в его измене, она всю следующую неделю мучалась кошмарами.

Наконец, в полном отчаянии она решилась подать Киму сигнал тревоги. Она поставила горшок на подоконник, налила себе двойной виски и закурила. Она надеялась, что "доверенное лицо" явится скоро. Начинало темнеть.

Менее чем через час в дверь позвонили. Вошел коренастый лысеющий молодой блондин. Он небрежно оперся на косяк двери и спросил с сильным славянским акцентом:
- Вы хотели меня видеть, миссис ФилбиN
Это был сотрудник советского посольства.

С этого момента Элинор Филби вынуждена была считаться с тем, что ее муж находится в Советском Союзе. Как это могло случитьсяN Как мог Ким Филби - сын знаменитого отца, выпускник Вестминстера и Кембриджа, человек, получивший в войну орден из рук короля Георга VI, - связать свою судьбу с врагами своей родиныN Ответы, полученные из самых авторитетных источников, включая западные разведслужбы, звучат парадоксально. Ким Филби - типичное воплощение заблуждений и бессердечия целого поколения эпохи войн и революций. Ким был в общем-то порядочным человеком и в более благоприятный исторический период мог бы стать тем, кем хотел - героем.
Он родился в Нью-Дели в Индии в первый день 1912 года и был единственным сыном покойного Гарри Сент-Джона Бриджера Филби, в то время чиновника английской администрации в Индии, позднее ставшего самым знаменитым арабистом нашего века после Т.Э. Лоуренса. Киму не исполнилось и десяти лет, когда его отец стал министром внутренних дел Месопотамии (ныне Ирака), советником самого Уинстона Черчилля и главным представителем британского правительства в Трансиордании (ныне Иордании); позднее он был могущественным советником короля Ибн Сауда и исследователем Аравийской пустыни. Он всюду появлялся в характерном арабском одеянии и даже стал мусульманином, приняв имя Хадж Абдаллах.

Но бесстрашный авантюрист был в то же время эгоистичным тираном. Он терроризировал Кима, который даже стал заикаться из страха перед отцом. На ужасные воспоминания детства накладывались безапелляционные высказывания отца, который презирал британскую бюрократию и всячески поносил официальную политику на Ближнем Востоке. В 1940 году он даже попал в тюрьму за открытое неприятие военных усилий союзников. Вот первый ключ к позднейшему поведению Кима - он унаследовал отцовскую ненависть к британскому правящему классу.

В 1931 году Ким начал учиться в Тринити-колледже Кембриджского университета. Современному американцу трудно понять всю глубину неприятия британского истеблишмента, которое в те годы охватило большинство английских интеллектуалов. Антипатриотизм был не просто терпим, он стал моден. Марксизм не просто был иконой - иметь членский билет коммунистической партии почиталось за честь.

Разведчики считают, что Ким был вовлечен в компартию во время учебы в Тринити-колледже, причем с условием хранить свои убеждения в тайне. Подробностей его вербовки мы не знаем, но в общих чертах это, видимо, выглядело так. Соучениками Кима в Кембридже были Дональд Маклин и Гай Берджесс, оба убежденные марксисты. Маклина он почти не знал, но перед Берджессом преклонялся. Берджесс считался подающим надежды историком, и многие характеризуют его как самого способного студента того времени. Более того, он оказывал чуть ли не сверхъестественное влияние практически на всех, с кем сталкивался: своим неисчерпаемым запасом едких метафор и зубодробительных эпиграмм он мог разбить в пух и прах любого критика. При всем своем выдающемся интеллекте Берджесс был еще пьяницей, хулиганом и безудержным гомосексуалистом. В карманах он носил немыслимое количество чеснока и беспрестанно жевал его; позднее Берджесса подозревали в алкоголизме.

Таков был этот романтический "герой", который, по всей видимости, и уговорил Кима Филби вступить в его партию, а позднее сделался его злым гением.

Филби окончил Кембридж в 1933 году, путешествовал по Европе, стал журналистом, женился. Его репортажи отнюдь не были просоветскими, скорее наоборот, но его первая жена Лиза, крепкая польская девушка с горящими глазами, была убежденной коммунисткой. В начале гражданской войны в Испании, в 1936 году, они превратили свою квартиру в Париже в пункт вербовки добровольцев для республиканцев. Западные разведчики считают, что первая жена втянула Филби в работу на разведку Коминтерна и что он выполнял задания республиканцев, когда в качестве корреспондента "Тайме" побывал в тылу генерала Франко. Однако в своих репортажах он не поддерживал ни одну из сторон, только правильно предсказал победу франкистов. В 1938 году они развелись с Лизой; сейчас она живет за "железным занавесом" замужем за крупным партийным деятелем.

Филби хотел участвовать во второй мировой войне, но из-за заикания его не приняли на курсы офицеров запаса. Друзья устроили его на хорошую должность в 5-м отделе МИ-6 (МИ-6 - разведывательная служба, которая занимается шпионажем и контршпионажем за пределами Великобритании. МИ-5 - служба внутренней безопасности - занимается борьбой с подрывной деятельностью и контрразведкой внутри страны). Вступая в эту организацию, Филби якобы чистосердечно признался в своих прежних связях с коммунистами, в том числе во время испанской войны. В период, когда Советы были союзником и антифашизм любого сорта считался патриотичным, прошлое - в той степени, в какой он его открыл - не поставили ему в вину. В 5-м отделе МИ-6 ему поручили руководить агентами-двойниками, проникать во вражеские разведслужбы и, как это ни смешно, подбрасывать Советам ложную информацию. Очень скоро его признали блестящим работником.

Сейчас британское правительство считает, что Филби был завербован советской разведкой и передавал русским секретную информацию уже во время войны; что именно он передал, установить уже невозможно. Поскольку поддержание связи с советскими разведчиками входило в его официальные обязанности, частые и открытые контакты с ними не вызывали подозрений. В конце войны он был награжден орденом Британской империи.

Звезда Кима продолжала восходить. Многие знающие люди предсказывали, что со временем он станет главой британской разведки. Есть свидетельство, что Советы положили глаз на Филби, еще во время его учебы в Кембридже, терпеливо ожидая, когда он дорастет до важных постов в МИ-6. В 1947 году его направили в Стамбул первым секретарем посольства - он считался дипломатом, но фактически занимался разведкой на юго-западном фланге России. В 1949 году его перевели в Вашингтон, где в должности первого секретаря он отвечал за связь с американским правительством по вопросам безопасности и имел частые и тесные контакты с госдепартаментом, министерством обороны и ЦРУ. Некоторые американские официальные лица подозревают, что Филби, будучи в Вашингтоне, передавал русским секреты США. Другие, знакомые с его делом, не верят в это. Они доказывают, что поскольку русские были заинтересованы в продвижении Филби на самые высшие посты в британской разведке, они не хотели преждевременно ставить его под угрозу; лучше было бы подождать, а потом извлечь из Кима максимальную пользу.

В это время, в августе 1950 года, снова сошлись пути Гая Берджесса и Кима Филби. Берджесс стал вторым секретарем посольства в Вашингтоне. Их дружба возобновилась с прежним пылом, и вскоре эта пара сделалась завсегдатаями вечеринок в Джорджтауне, общаясь со знаменитостями и поглощая огромные количества шотландского виски. Берджесс даже поселился в доме Филби, усугубив тем самым кавардак, который и без того царил там из-за психической болезни жены Кима.

Со временем поведение Берджесса, которое всегда было несколько странным, перешло грань истерии. Он был убежден, что Соединенные Штаты вот-вот развяжут третью мировую войну, и высказывал эти взгляды не только за коктейлем, но и в письменных донесениях. (Как ни странно, Филби никогда не разделял патологический антиамериканизм Берджесса.) Среди неадекватных поступков Берджесса числились публичная драка с известным газетным обозревателем, три задержания за превышение скорости, а однажды он попал в аварию в обществе бродяги-гомосексуалиста, о чем полиция составила протокол. Это переполнило чашу терпения посла, сэра Оливера Фрэнкса, который давно требовал от начальства убрать Берджесса. Но еще до того, как телеграмма посла ушла в Лондон, Филби узнал от своих знакомых американских чиновников, что ФБР подозревает Берджесса и Маклина в шпионаже в пользу СССР. Он поспешил известить своего друга. В апреле 1951 года Берджесс поспешно уехал из США без разрешения посла, а добравшись до Англии, предупредил Маклина. Британской службе безопасности не хватало людей, чтобы следить за всеми подозреваемыми; хвост за Берджессом и Маклином оказался неэффективным, и несколько недель спустя оба дипломата сумели бежать в Россию.

После исчезновения Берджесса и Маклина британская разведка усиленно допрашивала Филби о его роли в этом деле. Он уверял, что его действия диктовались только кастовыми связями старых друзей - он просто передал Берджессу, что против него выдвинуты смехотворные, как он считал, обвинения со стороны ФБР - ведомства, известного частыми необоснованными нападками на людей. Филби заявил, что обвинения ФБР против Берджесса и Маклина содержались в рутинной докладной, которая покоилась в куче столь же бездоказательных бумаг.

По словам Филби, Берджесс случайно зашел к нему в кабинет, как раз когда он только что прочел эту докладную. В таких обстоятельствах Филби казалось вполне естественным пожаловаться Берджессу: "Можешь представить, какую очередную чушь несет ФБРN Они говорят, что ты советский шпион!" Как заявил Филби, Берджесс воспринял это известие совершенно спокойно и весело хохотал вместе с ним. Но из посольства ушел в тот день рано. Вернувшись домой, он обнаружил, что Берджесс исчез, оставив после себя полнейший разор. Филби утверждал, что после этого ему пришло в голову, что Берджесс действительно может быть шпионом, и он немедленно доложил об исчезновении друга - и о собственной неосторожности - британскому послу.

Почему Филби поставил под угрозу свою карьеру в английской разведке - с серьезной перспективой возглавить ее, - признавшись, что предупредил БерджессаN У него не было выбора: он единственный во всем посольстве читал материалы ФБР. Он рискнул, и его объяснениям действительно поверили. Поэтому когда Берджесс и Маклин сбежали, посол в Вашингтоне стал на защиту Филби, заявляя, что любой британский джентльмен в подобных обстоятельствах точно так же поступил бы со старым однокашником. В молодости многие из чиновников сами флиртовали с коммунизмом; они понимали мотивы Филби, учитывали их и считали, что такие тонкости неотесанным американцам не понять.

Между тем ФБР и ЦРУ рвали и метали. "Уберите Филби, или мы не будем давать вам секретных материалов", - потребовал генерал Уолтер Беделл Смит, тогдашний директор ЦРУ. Поскольку американцы владели множеством секретов, например, по ядерной технике, англичане не могли пренебречь такой угрозой. В июне 1951 года Филби был отозван в Лондон и уволен
После этого почти год он жил в бедности со второй женой и пятью детьми в доме своей матери в Кенсингтоне. Изредка старые друзья подбрасывали ему какую-нибудь временную работу. Он пытался зарабатывать, сочиняя тексты за номинальных авторов, опустился даже до того, что анонимно составлял генеалогию какой-то семьи.

Хотя американцы занимали жесткую позицию в деле Филби, многие крупные английские чиновники считали, что с ним обошлись вопиюще несправедливо, распяв на кресте маккартизма. Тем не менее руководство британской разведки с самого начала придерживалось мнения, что Филби был не просто "третьим", а что он и сам советский агент. Расследуя прошлую деятельность Филби, они обращали пристальное внимание на его связи с Советами во время войны. Былую близость с русскими руководство МИ-6 еще могло простить - ведь некоторые из его лучших оперативников некогда состояли в компартии, - но им казалось, что обстоятельства, сопровождавшие неосторожность Филби в деле Берджесса, слишком уж любопытны, чтобы просто подшить их в досье и забыть.

Пока Филби несколько лет жил в полуизгнании, МИ-6 составляла сценарий, позволявший извлечь максимальную выгоду из его дела и использовать его самого для достижения не самых благовидных целей.

Шпионаж - самое скользкое из преступных деяний: он просто требует от нарушителя закона собирать информацию, которой тот и так владеет на законном основании. Только передавая эту информацию на сторону, шпион совершает преступление и подвергает себя опасности разоблачения. Зато в его распоряжении все уловки самой таинственной профессии, и поймать его с поличным никогда не бывает легко. Подозреваемому следует дать полную свободу действий, чтобы он выдал себя, а поскольку его шаги обычно не вызывают сомнений и на первый взгляд безвредны, их зачастую невозможно классифицировать как шпионаж. Более того, когда слежка уже позволила разоблачить человека как шпиона, его надо не трогать, чтобы выявить сеть, в которую он входит. Ведь контрразведывательные службы интересуются не отдельными шпионами, а шпионскими сетями.

Расследование дела Филби не сводилось только к сбору дополнительных сведений по делу Берджесса - Маклина. Руководство британской разведслужбы считало, что необходимо вернуть Филби на работу и тогда уже следить за его действиями. Он не мог заниматься шпионажем в Англии, значит, следовало направить его туда, где Советы активно действовали и он мог бы представлять для них пользу. Почему бы не в арабский мирN Там Филби мог бы использовать отцовскую репутацию, собственные глубокие познания по Ближнему Востоку и имел бы свободу передвижения. В арабских странах господствовали нейтральные настроения, поэтому он был бы принят там в высшем обществе и мог бы легко собирать нужные сведения - если бы действительно такова была его цель. Иными словами, английская разведка решила отправить Филби на Ближний Восток в надежде, что он не только выдаст себя, но и выведет на руководителей советской разведывательной сети в арабском мире.

Как МИ-6 срежиссировала эту весьма рискованную интригуN Это было непросто. Для осуществления плана понадобилась бездна времени - более пяти лет прошло между увольнением Филби из английской разведки и его появлением на Ближнем Востоке, ибо преждевременный шаг мог бы возбудить его подозрения. МИ-6 пришлось выдержать ожесточенную борьбу с МИ-5, которая хотела обязательно оставить Филби в Англии. Были и другие трудности: требовалось найти частную фирму, которая предложила бы Филби работу на Ближнем Востоке, и прежде всего он не должен был догадаться, что его используют как пешку.

МИ-6 уже была готова действовать, когда полковник Маркус Липтон, член парламента от лейбористской партии, выступая в палате, публично назвал Филби "третьим человеком". 7 ноября 1955 года, отвечая на его запрос, министр иностранных дел Гарольд Макмиллан заявил: "Не обнаружено никаких свидетельств в пользу того, что он несет ответственность за бегство Берджесса и Маклина. Находясь на государственной службе, он добросовестно и инициативно исполнял свои обязанности. Я не имею оснований утверждать, что господин Филби когда-либо предавал интересы своей страны, или считать его так называемым третьим человеком, если таковой действительно существовал".

Когда идет следствие по подозрению в шпионаже, менее всего следует ожидать от правительства прямых ответов; напротив, вероятна двусмысленность, если не откровенная ложь. Макмиллан знал, что Филби находился под сильнейшим подозрением, но оправдал его в парламенте по специальной просьбе разведывательной службы, что впоследствии нанесло сильнейший удар по его собственному престижу (Макмиллан в 1963 г. вынужден был уйти в отставку с поста премьер-министра в результате двух шпионских скандалов - бегства Филби и дела военного министра Профьюмо, с которым советская разведка пыталась завязать контакт через проститутку Кристин Килер.). Однако предварительно он согласовал свое заявление с лидерами лейбористской оппозиции, по крайней мере, отчасти объяснив его причины. Несколько дней спустя полковник Липтон снял свои обвинения против Филби, и МИ-6 могла беспрепятственно осуществлять свой план.

Следующей весной некий высокопоставленный чиновник МИД - опять-таки по поручению МИ-6 - связался с редакцией "Обсервера" и предложил направить Филби на Ближний Восток в качестве корреспондента. Руководству "Обсервера" с самого начала дали понять, что Филби находится под подозрением, хотя доказательств нет; их убедили взять его на работу, потому что тем самым они либо действуют как патриоты, содействуя британской разведке, либо оказывают помощь жертве маккартизма, смотря как повернется дело. (Неизвестно, была ли подобным образом извещена редакция "Экономиста"; они, видимо, приняли на работу Филби потому, что это сделал "Обсервер".) К счастью для руководства разведки, Филби сам уже просился в "Обсервер", поэтому вряд ли он удивился, что редакция посылает его в регион, специалистом по которому он считался. В сентябре 1956 года, в разгар суэцкого кризиса, Филби прибыл в Бейрут.

Вскоре после его появления там некий английский дипломат признался нескольким известным англичанам и американцам, жившим в Бейруте на положении частных лиц, что Филби, возможно, связан с коммунистами и что власти будут благодарны за любые сведения, подтверждающие это подозрение. Таким образом, с самого начала своего пребывания на Ближнем Востоке Филби находился под "негласным наблюдением", как он это называл. Практически это свелось к тому, что Кима время от времени приглашали на коктейли, и ничего не дало. Слежка самой МИ-6 также не дала результатов.

Одним из американцев, которых просили доносить на Филби, был Сэм Поп Брюэр, ближневосточный корреспондент "Нью-Йорк тайме". В 1957-1958 годах Брюэр и его жена Элинор часто виделись с Кимом. Подобно другим, осуществлявшим "негласное наблюдение", они пришли к выводу о его абсолютной безвредности. В качестве корреспондента двух престижных журналов он имел некоторые основания и немалые возможности интересоваться не совсем открытыми британскими и американскими делами. Но, появляясь изредка в посольстве, Филби не проявлял особой любознательности и ни разу не попался на приманки, которые ему подбрасывали.

Первое время по прибытии в Бейрут Ким всячески старался не пить, но с течением времени вернулся к этой пагубной привычке и стал жить как все, что едва ли было хорошим прикрытием для шпиона. "Если он русский агент, то не самый хороший", - заметил как-то один западный чиновник. "Побольше бы таких советских шпионов, как он", - вторил ему другой. Последний комментарий был вызван тем, что на одном дипломатическом обеде Ким явно перебрал и шлепнул по заду жену французского посла. Это вовсе не значит, что Филби был таким уж донжуаном. В Бейруте единственный роман у него был с женой его друга Сэма Попа Брюэра. Это не было безрассудной вспышкой: Элинор была далеко не красавицей и ей, как и Киму, уже исполнилось сорок пять. Пока длился этот роман, Ким, Элинор и Брюэр часто появлялись вместе в обществе. Ким стал завсегдатаем в доме Брюэра и часто ездил вместе с ним по редакционным заданиям. Эта дружба была самым бесцеремонным образом прервана весенним утром 1958 года незадолго до вспышки гражданской войны в Ливане. Как рассказывали знакомые, трое наших героев пили кофе на террасе отеля "Сен-Жорж". И вот под сенью величественных гор, омываемых шелковистыми водами Средиземного моря, Ким вдруг решился. Брюэр и Элинор бранились между собой. Ким, заметно нервничая, выпалил:
- Элинор, д-давай ск-кажем ему.
- Что скажемN - удивился Брюэр.
- М-мы с Элинор х-хотим пож-жениться.
- Ты хочешь сказать, - воскликнул Брюэр, - что просишь руки моей законной женыN
- В-вроде т-того.

Элинор улетела в Мексику, чтобы быстро оформить развод. Филби остался в Ливане писать о гражданской войне, а Брюэра вскоре перевели в Нью-Йорк.

После свадьбы Ким и Элинор начали обмениваться приглашениями с бейрутскими сильными мира сего. Вернее, не столько сильными, сколько известными - учеными-арабистами, иностранными корреспондентами, университетскими профессорами и дипломатами. Это было блестящее общество, и разговоры в нем - преимущественно на английском, реже на французском и почти никогда на арабском, даже с арабами, - были не менее изысканны, чем в лучших салонах Парижа или Лондона. Как-то на одном из таких приемов попытались представить Кима двоим атташе советского посольства. Ким отстранился с выражением ужаса на лице, воскликнув: "О нет! Н-не хочу им-меть н-ничего общего с русск-кими". Эта нехарактерная для Кима выходка немало поразила присутствующих, но тогда ей не придали особого значения. Странно выглядело то, что Ким так откровенно привлекал внимание к своему прошлому. Гораздо естественнее было бы холодно поздороваться с русскими, а потом незаметно отойти.

Осенью 1962 года все, имевшие отношение к делу Филби, были уверены, что если он когда-то и был советским шпионом, то его уже давно не задействуют и что, в крайнем случае, он изредка сообщает Советам информацию общего характера. Однако в это время произошло нечто, оживившее прежние подозрения.


А случилось вот что: Филби вдруг попытался завербовать агента для британской разведки. Он сблизился с известным арабским политиком, навязал ему свою дружбу, а потом, заикаясь, предложил достопочтенному джентльмену "некоторым образом" оказывать услуги правительству Ее Величества. Это было недвусмысленное предложение о передаче информации. Араб не поверил своим ушам, но не прервал разговора, и Ким чуть ли не начал совать ему деньги. Выходило так, будто политик уже работает на английскую разведку.

Когда политик рассказал об этом странном разговоре сотруднику службы безопасности, МИ-6 пришла к выводу: вполне вероятно, что Филби вербует агентов для советской разведки, внушая им, что они будут работать на англичан. На фоне этой гипотезы многие действия Филби за пределами Ливана - частые поездки в Сирию, Иорданию и Саудовскую Аравию, основательные знания о положении в нефтяной промышленности и странные контакты с саудовскими роялистами и йеменскими республиканцами - вдруг начали складываться в зловещую картину.

Британская разведка решила установить за Кимом постоянную слежку. Поскольку она в это время отслеживала не менее дюжины других, а агентов было немного, пришлось обратиться за содействием к полковнику Джалбуту, главе ливанской тайной полиции.

Англичане вышли на нужного человека. Джалбут - выдающийся розыскник, один из лучших контрразведчиков в мире. Бейрут, подобно всем арабским столицам, буквально полон всевозможными интригами; не имея мощного технического оснащения ФБР и Скотланд-Ярда, Джалбут тем не менее всегда был в курсе самых изощренных махинаций спецслужб великих держав в Ливане. Полковник уже немало знал о Филби и еще за год до того включил его в список подозрительных лиц.

Слежка ливанцев за Филби вскоре дала интереснейшие результаты. Люди полковника Джалбута установили, что англичанин ведет двойную жизнь, бесцельно разъезжая по городу, чтобы сбросить "хвост", и встречается с подозрительными личностями в самых неожиданных местах.

Агент тайной полиции заметил, как два вечера подряд Филби выходит на террасу своей квартиры, смотрит на часы, стоит по несколько минут, снова смотрит на часы, а затем начинает размахивать в воздухе каким-то темным предметом.

По указанию начальника этот агент купил очки "Поляроид" и следующим вечером занял свой пост. Около полуночи Филби появился на веранде и начал передавать информацию "черным светом".

Дальше попытались установить, кто же принимает сообщения от Кима. Его дом находится на горе, и терраса видна буквально из тысяч окон в Бейруте, не говоря уже о судах в гавани. Тем не менее широкий поиск позволил схватить неряшливого маленького армянина, который сознался, что принимает сигналы Филби и транслирует их другому посреднику.

К несчастью, армянин мог повторить сигналы Филби, но не понимал их смысла, и ни ливанская тайная полиция, ни британская разведка не сумели их расшифровать. Англичане попросили ливанцев подержать армянина в тюрьме, чтобы прервать связи Филби и вынудить его искать прямого контакта с резиденту рой. Этот ход оказался успешным. Не получая в течение месяца ответа на свои сообщения, Филби нарушил первую заповедь разведчика - обратился непосредственно к руководству.

Поздно ночью он вышел из дому, сел в такси и поехал в оживленный район ночных клубов. Выйдя из такси, он быстро прошел к улице с односторонним движением, которая вела в противоположную сторону, взял другое такси и подъехал к телефону-автомату на другом конце города. После краткого разговора он еще несколько раз менял такси, пытаясь оторваться от слежки высокопрофессиональным образом. Однако агенты сопровождали его до бедного квартала Фурн-эш-Шебак. Филби вышел из такси и поднялся в квартиру над армянским кондитерским магазином.

Несколько минут спустя туда вошел сотрудник советского посольства - коренастый лысеющий блондин, тот самый, который появился на квартире миссис Филби, когда она выставила цветок в окне.

Подробности свидания в кондитерской лавке остаются неизвестными, но ливанцы решили больше не заниматься этим делом. Полковник Джалбут решил, что Филби втянут в какую-то интригу между Востоком и Западом, которая непосредственно не затрагивает Ливан, а люди ему были нужны для наблюдения за двадцатью или тридцатью деятелями, интересовавшими его в значительно большей степени. Но англичане не отступались. В конце 1962 года они решили напрямую дать понять Филби, что против него существуют подозрения. Филби, видимо, уже почувствовал, что за ним ведется слежка, поскольку его жена Элинор некогда состояла в группе "негласного наблюдения". Теперь из Лондона прилетели двое высокопоставленных контрразведчиков и допрашивали его так, чтобы у него не осталось сомнений в том, что им многое известно о его подпольной деятельности; его ответы они сочли неубедительными, противоречивыми и, по всей видимости, свидетельствующими против него. Однако англичане не могли арестовать Филби на чужой территории и не имели оснований требовать от Ливана его выдачи; то, что он менял такси и посетил среди ночи армянскую кондитерскую, не нарушало здешних законов. Измена Великобритании не считалась преступлением в Ливане.

Тем не менее издерганный и затравленный Филби не мог не понимать, что игра закончена. Что он мог сделатьN У него были на иждивении жена и несколько несовершеннолетних детей. Писать он ничего не мог, понимая, что "Обсервер" и "Экономист" его уволят. Оставалось выбирать из двух вариантов: покончить с собой - или бежать. В тот вечер, когда происходил обед у Бальфур-Поля, он сбежал. Бегство, хотя и поспешное, было, по всей видимости, добровольным. Полковник Джалбут несколько недель разыскивал свидетеля, который видел, как человек, по описанию похожий на Филби, в сопровождении двоих здоровяков взошел на борт русского судна "Долматово". Еще до рассвета 24 января оно покинуло бейрутский порт, держа курс на Одессу.

После исчезновения мужа Элинор Филби колебалась между полной искренностью и глухим молчанием в своих отношениях с британским посольством в Бейруте. Только в апреле, получив "оперативный план" бегства из Ливана на борту чешского самолета, она решилась просить помощи и рассказала сотрудникам посольства о всех полученных от Кима посланиях. В мае английские и ливанские власти устроили тайный отъезд Элинор из Бейрута с двумя младшими детьми Филби. Детей она оставила в Лондоне у родственников Кима, а сама поехала в Нью-Йорк навестить свою дочь Анну, которая возвратилась в Америку и жила у отца - Брюэра. Вернувшись в Англию, Элинор оказалась на грани нервного срыва и никуда не выходила.

1 июля, опасаясь, что Советы выставят Филби на пресс-конференции в Москве, британское правительство публично опровергло свои прежние заявления и признало, что Филби был "третьим" в деле Берджесса - Маклина и что он работал на Советы "еще до 1946 года". Это заявление вслед за скандалом по делу Профьюмо потрясло всю британскую систему власти. В парламенте скрестили шпаги премьер-министр Мак-миллан и лидер лейбористской партии Гарольд Вильсон; со скамей оппозиции раздавались требования представить полную информацию по этому делу вперемежку с обвинениями Макмиллана в том, что он либо негодяй, либо идиот, либо то и другое вместе. Премьер-министр, связанный обязательством молчания перед секретными службами, мог только повторять: "Надеюсь, палата поймет опасность публичного обсуждения этих вопросов". Только когда Макмиллан информировал Вильсона о подоплеке дела, лидер оппозиции согласился, что дальнейшее обсуждение не в интересах страны. 30 июля "Известия", наконец, сообщили, что Советский Союз предоставил Филби политическое убежище.
Когда Эдуард Шихан писал в 1964 году эту статью, он излагал факты, опубликованные к тому времени в двух ведущих английских газетах. Они основывались на широко разрекламированном приеме Филби в Советском Союзе.

Сейчас общепризнанно, что Филби, вплоть до момента бегства Берджесса и Маклина в 1951 году, был восходящей звездой британской разведывательной службы и при благоприятном ходе событий вполне мог возглавить ее. Не возникни подозрения в отношении этих двоих и не предупреди их Филби, тем самым навлекая подозрения на себя, вряд ли что-нибудь могло бы помешать его успешной карьере.
В этих статьях также утверждалось, что конец деятельности Филби в Бейруте положило открытие в начале 60-х годов новых фактов, которые после длительного анализа контрразведчиков свидетельствовали, что Филби является давним советским агентом. Похоже, когда коллеги представили Филби эти обвинения, он не сумел их убедительно опровергнуть, несмотря на свои выдающиеся способности. Это и побудило его бежать в Советский Союз. В 1967 году был опубликован снимок Филби на Красной площади в Москве, сделанный его сыном, который прилетел из Англии встретиться с отцом. Как заявил сын Филби, отец сказал ему: "Я приехал домой. Я приехал домой".
В деле Филби очевидно, что коль уж крышка оказалась приподнятой и оно в некоторой степени вышло наружу, Советы скорее способствовали, чем препятствовали шумихе вокруг него (например, разрешили его сыну приехать в Москву), несомненно, в надежде, что чем больше будут писать об этом деле, тем больший ущерб будет нанесен многолетнему англоамериканскому сотрудничеству.
(В 1968 г. Филби издал свои мемуары в Лондоне. В СССР они были опубликованы в сокращенном виде только в 1980 г.)


загрузка...
Комментарии пользователей
Написать комментарий
  • Ардалион Куц для Филби Ким
  • КГ/АМ Аффтар не пешы большэ Рекомендую посмотреть цикл программ Генриха Боровика о Киме Филби.
    Написать комментарий
    Ссылки по теме:
    Ким Кардашян
    Ким Кардашян
    КИМ Ир Сен
    КИМ ДЭ ДЖУН (Kim Dae Jung)

    Новости по темеФилби Ким:
    Филби Ким, фото, биография
    Филби Ким, фото, биография Филби Ким Разведчик, фото, биография
    RIN.ru - Российская Информационная Сеть
    СМИ

    Криминал

    Мода

    ЗВЕЗДНАЯ ЖИЗНЬ

    Политика

    Театр

    Герои

    Государство

    Искусство

    Музыка

    Спорт

    Бизнес

    Культура

    Кино

    Медицина

    Фотомодели

    Исторические личности

    Наука

    Общество

    Люди на монетах

    Бизнес

    Литература

    Письмо кумиру!
    GUF (Гуф)
    Комментариев: 865
    АМИРОВ Саид Джапарович
    Комментариев: 807
    МЕЛЬНИКОВА Даша
    Комментариев: 679
    СЫЧЕВ Дмитрий
    Комментариев: 514
    Влад Топалов
    Комментариев: 398
    ДАФФ Хилари(Hilary Duff)
    Комментариев: 385

     

     

     

     
    Copyright © RIN 2002 - * Обратная связь