Знаменитости Видео знаменитостей Новости Отзывы Рейтинг RSS English
Поиск

Популярные
СЕЙФРИД Аманда (Amanda Seyfried)СЕЙФРИД Аманда (Amanda Seyfried)
ФАНДЕРА ОксанаФАНДЕРА Оксана
ЧАДОВ Алексей АлександровичЧАДОВ Алексей Александрович
Сибагатуллин Фатих СаубановичСибагатуллин Фатих Саубанович
Сара КоннорСара Коннор
ещё персоны......
Новости
Конструктор сайтов
Бесплатный хостинг
Бесплатно скачать MP3
Библиотека
Всего персон: 23932





Все персоны
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z

СТЕРН Лоренс

(Писатель)

Комментарии для СТЕРН Лоренс
Биография СТЕРН Лоренс
фото СТЕРН Лоренс
(1713-1768)
В январе 1760 года в литературной жизни Лондона произошло знаменательное событие. На Пэлл-Мэлл в книжной лавке Роберта и Джеймса Додсли появились первые два томика романа с непритязательным названием - 'Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена'. Место издания указано не было: роман напечатали в конце 1759 года в Йорке, а провинциальные книги в столице шли плохо. Да и имя автора, как тогда нередко случалось, на титульном листе не значилось.

Книга раскупалась бойко, отчасти благодаря хвалебному отзыву знаменитого актера Гаррика. Так что когда автор романа - никому не известный провинциальный священник Лоренс Стерн, приехав в Лондон, спросил в лавке Додсли экземпляр 'Тристрама Шенди', ему сообщили, что книгу эту ни за какие деньги не купишь.

То было началом феерического успеха. В квартире нового любимца читающей публики, по его собственному выражению, 'все время теснятся важные люди, первейшие вельможи наперерыв стараются оказать... любезности'. Томас Грей, автор ставшего и у нас знаменитым по переводам Жуковского 'Сельского кладбища', пи-шет в апреле 1760 года, что 'Тристрам Шенди' 'вызывает всеобщее восхищение, так же, как и его создатель. На обеды, где ожидается Стерн, приглашают за две недели вперед'. Гаррик уступает Стерну свою ложу в театре Дрюри-Лейн. Великий Рейнолдс пишет его портрет по просьбе лорда Оссори. Не менее великий Хогарт соглашается сделать иллюстрации к следующему изданию 'Тристрама Шенди'. В конце своего пребывания в Лондоне Стерн даже удостаивается чести быть представленным ко двору.

Если на поездку в Лондон денег у Стерна не нашлось и его попросту привез сюда в своей карете помещик Стивен Крофт, то теперь, через три месяца бурной столичной жизни, он, обласканный и знаменитый, возвращается в Йорк в собственном щегольском экипаже.

Однако слава пришла к уже не молодому и очень больному человеку: Стерну было в ту пору 46 лет и он тяжко страдал чахоткой. Тем не менее за последние отпущенные ему судьбой восемь лет он успел создать больше, чем за всю предшествующую жизнь и занял прочное место в истории, положив начало целому литературному направлению.

Стерн оставил после себя девять то-мов 'Тристрама Шенди' (1759-1767), четыре томика 'Проповедей мистера Йорика' (1760-1761), 'Сентиментальное путешествие по Франции и Италии' (1768). Посмертно были опубликованы еще три тома проповедей, 'Письма к Элайзе' и 'Дневник для Элайзы'. Все созданное Стерном написано от первого лица, а мемуарная форма обладает коварной убедительностью: дистанция между героем-рассказчиком и реальным автором книги подчас почти неразличима. Недаром древнеримского писателя Апулея хотели судить за проступки его персонажа. Нечто похожее произошло и со Стерном. Личности его героев - Тристрама и Йорика - прочно срослись в восприятии не одного поколения читателей с личностью их создателя: не случайно один из ранних русских переводов 'Сентиментального путешествия' был озаглавлен 'Стерново чувствительное путешествие под именем Йорика'.

Во многом этому способствовал сам писатель. Понятие жизнетворчество историки литературы связывают с эпохой романтизма и, позднее, символизма. Но, может быть, одним из первых сознательно и последовательно размывал грань между творчеством и жизнью именно Лоренс Стерн. В сочинениях своих он стремился приблизить время вымышленных событий к действительному, а в повседневности словно вживался в созданный им же художественный образ. Причем у него было два амплуа: весельчак Арлекин и меланхоличный Пьеро - Тристрам и Йорик. Взять хотя бы письма Стерна - то фривольно чудаческие (университетскому другу Холлу Стивенсону, Гаррику, лорду Шелбурну, таинственной Ханне), то томно чувствительные (своей поздней любви Элайзе Дрейпер и ее друзьям Джеймсам).

Тем не менее, у Стерна, многое предвосхитившего в романтизме, не было трагической безоглядности, свойственной почти всем представителям этого направления. Пожалуй, в главном совсем не верна хрестоматийная характеристика, данная писателю Гейне: 'Он равен Вильяму Шекспиру, и его, Лоренса Стерна, также воспитали музы на Парнасе. Но, по женскому обычаю, они своими ласками рано испортили его. Он был баловнем бледной богини трагедии, однажды, в припадке жестокой нежности она стала целовать его юное сердце так сильно, так страстно, так любовно, что оно начало истекать кровью и вдруг постигло все страданье этого мира и исполнилось бесконечной жалостью. Бедное юное сердце поэта! Но младшая дочь Мнемозины, розовая богиня шутки быстро подбежала к ним и, схватив опечаленного мальчика на руки, постаралась развеселить его смехом и пением, и дала ему вместо игрушки комическую маску и шутовские бубенцы, и ласково поцеловала его в губы, и запечатлела на них все свое легкомыслие, всю свою озорную веселость, все свое шаловливое остроумие. И с тех пор сердце и губы Стерна впали в странное противоречие: когда сердце его бывает трагически взволновано и он хочет выразить свои самые глубокие, истекающие кровью задушевные чувства, с его губ, к его собственному изумлению, со смехом слетают самые забавные слова'. В чем-то самом главном личность Стерна несовместима с понятием 'романтическая натура', 'романтический гений'. Стерн жадно стремился к гармонии, а смех почитал одним из важнейших средств ее достижения. Открывая свой первый ро-ман посвящением Уильяму Питту, Стерн признается: 'Твердо убежден, что каждый раз, когда мы улыбаемся, а тем более когда смеемся, - улыбка наша и смех наш кое-что прибавляют к недолгой нашей жизни'.

О Стерне сложено немало историй, подчас самых нелепых и фантастических. Вышел даже сборник 'Йоркширских анекдотов' (1898), написанных сыном того самого Стивена Крофта, в карете которого Стерн отправился вкушать свой первый лондонский успех. Каких только выдумок здесь нет, например, такая: Стерн в бытность свою саттонским викарием, направляясь в церковь, увидел стаю уток, бросился за ружьем и, позабыв обо всем на свете, якобы занялся охотой, оставив паству в унылом ожидании.

Пожалуй, наиболее достоверно о ранней поре своей жизни рассказал сам писатель в лаконичных мемуарах для дочери Лидии. Из них мы узнаем о бесконечных переездах многодетной семьи прапорщика Роджера Стерна, во время которых рождались и умирали маленькие братья и сестры Лоренса; о его учении в Кембридже на средства состоятельных родственников; о принятии духовного сана (не по призванию, а по житейской необходимости) - почти неизбежном тогда уделе сыновей в небогатых дворянских семьях - и о 22-х годах однообразной, рутинной жизни сельского священника в небольшой деревушке Саттон-он-де-Форест близ Йорка. После них блистательный лондонский дебют мог показаться поистине чудом.

Ни один роман после 'Памелы' Ричардсона и 'Тома Джонса' Филдинга не имел столь бурного успеха у столичных читателей. Однако популярность 'Тристрама Шенди' была поначалу несколько скандального свойства. В произведении Стерна видели прежде всего шутовство и буффонду, желание эпатировать публику, смесь остроумия с непристойностью. Мало кто угадал в авторе модной книги гениального писателя, которому суждено оказать влияние на судьбу всего европейского романа.

Художественная манера Стерна была обескураживающе неожиданна: казалось бы, само название его первого сочинения должно обещать традиционное жизнеописание героя. Но обстоятельность подобного романа Стерн доводит до абсурда - герой появляется на свет лишь в середине третьего тома, а в девятом, последнем, едва достигает пятилетнего возраста, так что к концу повествования обсуждается вопрос - не пора ли сменить Тристраму детское платьице на штанишки. Внимание рассказчика сосредоточено не на нем самом - в большинстве эпизодов книги Тристрам-ребенок вообще не участвует - а на его окружении, быте и нравах Шенди-Холла. И здесь - в отличие от романов Дефо, Филдинга, Смоллета - не увидим мы широкой панорамы английской жизни: дорог, трактиров, модных курортов, постоялых дворов, калейдоскопической смены лиц самых разных званий и профессий. Перед нами игрушечный мирок, где немногие населяющие его люди живут своими забавами и иллюзиями, ставшими для них второй реальностью. У каждого из членов семейства Шенди своя причуда: не случайно сама эта фамилия означает на йоркширском диалекте 'человек со странностями', 'без царя в голове'. Дядя Тоби и его слуга капрал Трим беззаветно преданы детской игре в войну, куда более важной для них, чем события подлинные. Многочисленные чудачества и маниакальные идеи определяют поступки и помыслы Вальтера Шенди. Однако затрагиваются в романе вовсе не иллюзорные, а крайне важные для эпохи Просвещения вопросы, связанные с формированием личности: время зачатия и способ появления младенца на свет, правовые и моральные нормы брака, профанация церковных обрядов, беспомощность педагогических трактатов, выбор наставника и его роль в воспитании ребенка.

Но есть в произведении и другой повествовательный план: впервые в истории европейской литературы Стерн совмещает в мемуарном романе два времени - время события и время его описания: в 'Тристраме Шенди' воссозданы не только картины жизни Шенди-Холла поры детства героя, но и личность рассказчика, уже в зрелом возрасте пишущем свои мемуары.

Все это противоречило канонам сюжетного построения просветительского романа - читателю 'Тристрама Шенди' так и не суждено было дождаться, когда же начнется привычное развитие действия. Но, главное, Стерн увидел 'жизнь' в обыденном и незначительном - в том, что до него не было главным предметом изображения в художественной прозе. Но чтобы через будничное глубоко и по-новому раскрыть нравственный мир людей, Стерну нужен был иной масштаб, способный крупным планом показать мимику, жест, интонацию, по-зу...

Однако вспомните название романа - это не традиционные 'жизнь и приключения', а 'жизнь и мнения' героя. И в рассуждениях персонажей о самых разных вещах постоянно затрагиваются все те же волнующие вопросы: о 'человеческой природе', о рациональном и эмоциональном подходе к жизненным явлениям, об альтруизме и эгоизме, терпимости и религиозном фанатизме. Философским центром романа стала проповедь Стерна на текст 'Ибо мы уверены, что имеем добрую совесть...', прочитанная им в Йоркском соборе и опубликованная отдельным изданием еще за десять лет до написания романа. В ней в чисто публицистическом виде сформулированы те мысли, которые воплощены в характерах действующих лиц. Стерн не только пародирует манеру включать в повествование назидательные рассуждения, но и ставит под сомнение самое содержание просветительских истин.

Читая романы, мы зачастую так увлекаемся, что переносимся мыслями и чувствами в выдуманный мир, забывая, что он лишь условный, сочиненный, поэтический. Автор 'Тристрама Шенди' не позволяет поверить в эту иллюзию. Перемежая рассказ о семействе Шенди и дидактический комментарий к нему изложением своих теоретико-литературных воззрений, Стерн намеренно разрушает замкнутый мир романа, обнажает условность происходящего. На наших глазах зеленая лужайка дяди Тоби внезапно превращается в театральные декорации, а обитатели Шенди-Холла - в актеров-марионеток, надолго застывших в своих позах по произволу автора.

Избрав уникальный для того времени жанр - роман о романе, Стерн достиг той многоплановости повествования, которая и дает повод к многозначным толкованиям этого произведения. Излагая события, Тристрам не в силах справиться с нахлынувшим на него материалом: начинает говорить об одном, перескакивает на другое и только много страниц спустя заканчивает мысль. 'Какая беспомощность!' - подумает с иронией читатель. Но только в первый момент, ибо эта неровность, скачкообразность рассказа Тристрама - величайшее открытие Стерна: ведь именно так и работает человеческое сознание. Воспроизведение ассоциативности человеческого мышления, впервые предпринятое в художественной литературе Стерном, было огромным шагом вперед в развитии психологического романа.

Тристрам утверждает, что не управляет своим пером, что пишет без плана, хотя на самом деле у романа Стерна продуманная и сложнейшая композиция. Тристрам не сумел завершить свое повествование: по заявлениям рассказчика, оно должно было охватить иной, гораздо больший круг событий. Но сам Стерн выполнил то, что задумал. Ибо суть этого сочинения не в повествовании, которое ведет Тристрам, а в самом Тристраме, который ведет повествование. Роман Тристрама лишь утрировал существующий до него канон, доведя его до абсурда, до пародии. Роман Стерна надолго опередил свое время и открыл новые возможности жанра.

Еще не вышел последний девятый том, а Стерн уже всецело поглощен идеей создания другого произведения, которому суждено будет дать имя целому литературному направлению, - 'Сентиментального путешествия по Франции и Италии'.

'Сентиментальное путешествие' знаменует новый этап в английской литературе позднего Просвещения. Если прежде в просветительном романе духовный мир человека рассматривался в свете одного центрального конфликта (долг - страсть, альтруизм - эгоизм, разумное - неразумное), то для Стерна он ценен сам по себе. '...Путешествия и наблюдения мои будут совсем иного рода, чем у всех моих предшественников', - читаем в книге. Действительно, и автор, и герой нарочито равнодушны к историческим и культурным достопримечательностям Франции. Йорик 'не видел ни Пале-Рояля - ни Люксембурга - ни фасада Лувра - и не пытался удлинить списки картин, статуй и церквей, которыми мы располагаем'. Не найдем мы в этой книге и размышлений типа филдинговских - о политике, экономике, торговле... Все рассказанное Йориком о его дорожных впечатлениях важно лишь тем, что раскрывает психологию повествователя. Перед читателем не объективная картина мира, а жизнь, увиденная глазами именно этого путешественника.

Творчество Стерна, как и всякого истинно великого художника, не укладывается в жесткие рамки определенного литературного направления. Для него, крупнейшего представителя английского сентиментализма, мир и 'человеческая природа' куда более сложны, чем для его литературных сподвижников. Стерн показывает несостоятельность поведения Йорика - типичного 'чувствительного героя', ограниченность его этической позиции. Отвергая односторонний подход к человеку, рассматривая его в противоречивом единстве хороших и дурных свойств, 'заблуждений сердца и ума' и нравственных 'побед' над ними, Стерн вносит существенный вклад в развитие европейского психологического романа.

В 'Сентиментальном путешествии' Стерн переходит от прежней сухой информативности и объективности этого жанра к усилению в нем субъективного, лирического начала. Этот новый тип путешествия получил широкое распространение в литературе сентиментализма и романтизма.

Таким образом, и в жанре романа, и в жанре путешествия писатель искал пути и способы отобразить те пласты внутренней жизни человека, которые до того были недоступны художественной литературе.

Литературная судьба Лоренса Стерна оказалась столь же необычной, как и созданные им произведения: он намного опередил свою эпоху, его открытия были не сразу и не в полной мере признаны современниками. Посмертная слава писателя показывает, что его творчество принимали постепенно, причем то одни, то другие его стороны - в соответствии со вкусами и модами времени.

Творчество Стерна оставило след не только в литературе Западной Европы. Он быстро стал популярен и в России, где уже в конце XVIII века его читали и в подлиннике, и чаще, во французских и немецких переводах. В 1783 году появляется уже упоминавшееся 'Стерново путешествие по Франции и Италии под именем Йорика'. За ним следуют и другие издания на русском языке, а также журнальные публикации. Особенно популяризирует Стерна 'Московский журнал' Н.М. Карамзина. Одним из первых русских писателей, на которого творчество Стерна - и особенно 'Сентиментальное путешествие' - оказало влияние, был А.Н. Радищев, о чем он и сам говорит в письме к С.И.Шешкову: 'А как случилось мне читать перевод немецкий Йорикова путешествия, то и мне на мысль пришло ему последовать'. 'Чувствительным, нежным, любезным и привлекательным нашим Стерном' называли современники Карамзина. И бесспорно - автор 'Писем русского путешественника' многим обязан своему британскому собрату по перу.

Во второй половине XIX века обратился к Стерну и Лев Толстой. Знаменательно, что работе над ранними редакциями 'Детства' непосредственно предшествовал предпринятый Толстым, хотя и не завершенный, перевод 'Сентиментального путешествия'.

Опыт Стерна так прочно вписался в наше сегодняшнее представление о романе и путешествии, что воспринимается как особенность, изначально присущая этим жанрам. Поэтому хотелось бы закончить словами Гете о Стерне: 'Обыкновенно при быстром ходе литературного и общественного развития мы забываем о том, кому мы обязаны первыми впечатлениями, кто впервые влиял на нас. Все происходящее, проистекающее в настоящем, нам кажется вполне естественным и неизбежным; однако мы попадаем на перепутье и именно потому, что теряем из виду тех, кто нас направил на верный путь. вот почему я хочу обратить ваше внимание на человека, который... положил начало и способствовал дальнейшему развитию великой эпохи более чистого понимания человеческой души, эпохи благородной терпимости и нежной любви'.



'XVIII век создал свой роман, в котором выразил себя в особенной, только одному ему свойственной форме: философские повести Вольтера и юмористические рассказы Свифта и Стерна - вот истинный роман XVIII века'.

В.Г.Белинский



* * *



'В этом предпочтении извивов собственного сознания путеводителю с его изъезженными большими дорогами Стерн удивительно близок нашему веку. В этом внимании к молчанию, а не к речи, Стерн - предшественник современных писателей. Поэтому-то он и гораздо ближе нам сегодня, чем его великие современники ричардсоны и филдинги'.

В.Вулф



* * *



'Я не мог бы написать эту историю в традиционной манере... Но я хочу рассказать историю этой странной семьи на новый лад.. Элементы у меня точно такие же, как и у любого другого романиста: мужчина и женщина, рождение, детство, ночь, сон, брак, молитва, смерть. Во всем этом нет ничего парадоксаньного. только я стараюсь построить много планов повествования, объединенных одной эстетической задачей. Вы читали когда-нибудь Лоренса Стерна?'


Комментарии пользователей
Написать комментарий
Написать комментарий
Ссылки по теме:
ЛОУРЕНС Фишберн (Lawrence Fishburne)
ЛОУРЕНС Фишберн (Lawrence Fishburne)
ЛОРЕНС Томас (Lawrence Thomas)
КАЗДАН Лоренс
КАЗДАН Лоренс

Новости по темеСТЕРН Лоренс:
СТЕРН Лоренс, фото, биография
СТЕРН Лоренс, фото, биография СТЕРН Лоренс Писатель, фото, биография
RIN.ru - Российская Информационная Сеть
СМИ

Криминал

Мода

ЗВЕЗДНАЯ ЖИЗНЬ

Политика

Театр

Герои

Государство

Искусство

Музыка

Спорт

Бизнес

Культура

Кино

Медицина

Фотомодели

Исторические личности

Наука

Общество

Люди на монетах

Бизнес

Литература

Письмо кумиру!
GUF (Гуф)
Комментариев: 865
АМИРОВ Саид Джапарович
Комментариев: 807
МЕЛЬНИКОВА Даша
Комментариев: 679
СЫЧЕВ Дмитрий
Комментариев: 514
Влад Топалов
Комментариев: 398
ДАФФ Хилари(Hilary Duff)
Комментариев: 385

 

 

 

 
Copyright © RIN 2002 - * Обратная связь